тоит
  дисциплинировать новенькую девушку.
   Кэтрин посмотрела на него и заметила веселые искорки в его
  светло-голубых глазах. Он улыбнулся, и Кэтрин тоже невольно изобразила на
  лице подобие улыбки. Он погрузился в кресло.
   - Так-то лучше. Вам кто-нибудь говорил, что вы слишком чувствительны?
   - Наверное. Извините меня.
   Фрейзер откинулся на спинку кресла.
   - А может, это я сверхчувствителен? "Один из самых выгодных
  холостяков Америки". Для меня это клеймо как заноза в жопе!
   Кэтрин стало неприятно, что он так выразился. "Но что мне больше
  всего не понравилось?" - подумала Кэтрин. - "Слово "жопа" или слово
  "холостяк"?"
   Возможно, Фрейзер и прав. Пожалуй, она заинтересовалась им не так уж
  бескорыстно, как думала. Вероятно, где-то там, в глубинах подсознания...
   - ...быть объектом преследования любой безмозглой незамужней бабы, -
  продолжал Фрейзер. - Вы мне просто не поверите, если я расскажу вам, как
  нахраписты бывают женщины.
   "А она? Попробуй нашу кассиршу!" Кэтрин покраснела, вспомнив об этом.
   - От них, чего доброго, и педерастом станешь, - тяжело вздохнув,
  заметил Фрейзер. - Поскольку сегодня у нас что-то вроде месячника сбора
  сведений друг о друге, расскажите-ка мне о себе. У вас есть кавалеры?
   - Нет, - ответила она. - В том смысле, что у меня нет постоянного
  кавалера, - поспешила добавить Кэтрин.
   Он насмешливо взглянул