к достижению
  цели, и Готье не имел ни малейшего представления, в чем она состояла.
  Ноэлли оставалась для него загадкой, какой-то непостижимой тайной. И чем
  глубже он проникал в эту тайну, тем труднее становилось ему постичь ее. Он
  как бы открывал китайские шкатулки. Откроешь одну, а внутри обязательно
  окажется другая, и так без конца. Готье всегда гордился своим умением
  распознавать людей, и в первую очередь женщин, и то обстоятельство, что он
  ничего не понимал в женщине, с которой жил и которую любил, сводило его с
  ума. Он предложил Ноэлли пожениться, и она ответила: хорошо. Однако он
  догадывался, что это "хорошо" ничего не значит, что для нее это не больше,
  чем помолвка с Филиппом Сорелем и Бог ведает со сколькими еще мужчинами,
  которых она знала на своем веку. Он отдавал себе отчет в том, что женитьбе
  не суждено состояться. Придет время, и Ноэлли покинет его.
   Готье был уверен, что каждый встречавшийся с ней мужчина предлагал ей
  лечь с ним в постель. Он также слышал от своих завистливых друзей, что ни
  один из них не преуспел в этом.
   - Повезло тебе, сукину сыну, - сказал ему один из них. - Повесить
  тебя за это мало. Я предлагал ей яхту, замок с целым штатом слуг на мысе
  Антиб, а она хохотала мне в лицо.
   Другой, банкир, как-то поведал ему:
   - Впервые видел то, что не купишь за деньги.
   - Ноэлли?
   Банкир утвердительно кивнул головой.
   - Ты угадал. Я предложил ей