очку зрения.
   - Неужели тебя нисколько не волнует, что немцы завоевали Францию? -
  приставал он к ней.
   - Кому какое дело, волнует это меня или нет?
   - Но ведь я говорю о другом. Если бы все проявляли такое же
  безразличие, мы давно бы пропали.
   - Мы и так пропали, разве нет?
   - Если мы верим в свободу и у нас есть воля, то не все потеряно. Ты и
  вправду думаешь, что с самого рождения у нас все предопределено судьбой?
   - До некоторой степени. У нас есть тело, мы рождаемся в конкретном
  месте и занимаем свое положение в жизни, но это не значит, что мы не
  способны измениться. Мы можем стать всем, чем захотим.
   - Я тоже так считаю. Именно поэтому мы и должны бороться с фашистами.
   Она взглянула на него.
   - Потому что Бог на нашей стороне?
   - Да, - согласился он.
   - Если Бог есть, - резонно заметила Ноэлли, - и он создал их, то,
  выходит, он и на их стороне.
   В октябре исполнился год, как в театре шла пьеса с участием Ноэлли.
  Продюсеры решили отметить это событие и устроили вечер для занятых в пьесе
  актеров. Кроме них на торжество пришли банкиры и крупные предприниматели.
  Среди гостей преобладали французы, но заявилось и с десяток немцев.
  Некоторые из них пришли в военной форме. Все немцы, кроме одного, были с
  француженками. Без девушки оказался немецкий офицер старше сорока лет, с
  длинным умным лицом, темно-зелеными глазами и тренированным,