стью викинга был красив как бог, и на губах его играла
  добрая и чарующая улыбка. Пока Жак трудился на работе, в его крохотной
  квартирке моряк весьма активно провел четверть часа в постели с будущей
  матерью Ноэлли.
   Когда она увидела, как светловолоса и хороша ее дочь, то испугалась
  до смерти. Жена Жака пребывала в постоянном страхе, с ужасом ожидая того
  момента, когда муж поднимет карающий перст и потребует назвать истинного
  отца Ноэлли. Однако, к ее великому удивлению, эгоистическое чувство
  заставило его принять ребенка за своего собственного.
   - Вероятно, среди моих предков был кто-то из скандинавов, и Ноэлли
  унаследовала их кровь, - хвастался он перед друзьями, - но вы же видите,
  что у нее есть и мои черты.
   Жена молча выслушивала всю эту чепуху, кивала головой в знак согласия
  и удивлялась мужской глупости.
   Ноэлли нравилось проводить время с отцом. Она обожала его неуклюжую
  игривость и исходящие от него странные, непонятные запахи, но в то же
  время ее пугала его жестокость. Широко раскрытыми глазами она смотрела,
  как, задыхаясь от злобы, он ругал мать и бил ее по лицу. Мать пронзительно
  кричала от боли, но в ее крике чувствовалось что-то животное и плотское, и
  Ноэлли охватывала ревность, поскольку ей самой хотелось быть на месте
  матери.
   С Ноэлли же отец всегда был мягок и нежен. Он с удовольствием водил
  ее на пристань и показывал грубым, неотесанным