Через несколько минут Ланшон окончательно забыл об это
  происшествии. На следующее утро в девять часов, взглянув на вход в ателье,
  он увидел в дверях Жака Пейджа. Ланшон хотел было сказать своему
  управляющему, чтобы тот вышвырнул Пейджа вон, но вдруг заметил у него за
  спиной Ноэлли. Отец и его невероятно красивая дочь шли прямо к Ланшону.
  Папаша широко улыбнулся и представил ему Ноэлли.
   - Вот она, готова приступить к работе.
   Огюст Ланшон не отрываясь смотрел на девушку и облизывал губы.
   - Доброе утро, месье, - с улыбкой поздоровалась Ноэлли. - Отец сказал
  мне, что у вас для меня есть работа.
   Потерявший дар речь Ланшон утвердительно кивнул головой.
   - Да, я... я полагаю, мы сможем что-нибудь подыскать вам, - удалось
  ему, заикаясь, выдавить из себя фразу. Ланшон изучал ее лицо и фигуру и не
  верил своим глазам. Он тут же представил себе, какое это наслаждение -
  лежать на ее нагом теле.
   Жак Пейдж стал прощаться:
   - Ну что ж, оставляю вас вдвоем, чтобы вы могли получше
  познакомиться.
   Он сильно хлопнул Ланшона по плечу и хитро подмигнул ему. Этот жест
  можно было истолковать десятью разными способами, но ни один из них не
  оставил у Ланшона ни малейшего сомнения относительно намерений Пейджа.
   Первые несколько недель Ноэлли казалось, что она перенеслась в другой
  мир. Женщины, посещавшие ателье, носили красивую одежду и отличались
  изысканными