- Предложение? Он попросил меня провести с ним выходные.
   - А ты отказалась?
   Не успела Ноэлли ответить, как отец замахнулся и отвесил ей звонкую
  пощечину. Ноэлли остолбенела. Она просто не могла поверить этому. В ушах у
  нее стоял звон, глаза застилал туман. Ноэлли услыхала голос отца:
   - Дура! Дура! Пора тебе подумать о своих близких, себялюбивая сучка!
  - И он снова ударил ее.
   Через полчаса отец наблюдал с улицы, как его дочь и Ланшон
  отправляются во Вьен.
  
  
   В однокомнатном номере гостиницы не было ничего, кроме большой
  двуспальной кровати, дешевой мебели и находившихся в одном углу
  умывальника и таза. Ланшон не привык бросаться деньгами. Он дал
  коридорному мелкие чаевые и, как только тот ушел, накинулся на Ноэлли и
  стал срывать с нее одежду. Затем Ланшон взял ее груди своими толстыми,
  потными руками и сильно сжал их.
   - Боже, как ты хороша, - воскликнул он, задыхаясь. Он стащил с нее
  юбку и трусы и завалил на кровать. Ноэлли лежала не двигаясь и ни на что
  не обращая внимания, как будто была в шоке. Пока они ехали в машине,
  девушка не вымолвила ни слова. Ланшон надеялся, что она не заболела. Он
  никогда бы не смог объяснить это полиции или, не дай бог, своей жене.
  Ланшон торопливо разделся, бросая одежду на пол, и лег в кровать рядом с
  Ноэлли. Ее тело оказалось еще прекрасней, чем он ожидал.
   - Твой отец говорил мне,