и
  детям. Однако теперь он вдруг великодушно заявил:
   - Я собираюсь снять тебе квартиру. Ты умеешь готовить?
   - Да, - ответила Ноэлли.
   - Хорошо. Каждый день я буду приходить к тебе обедать и заниматься
  любовью, а два-три раза в неделю я буду у тебя ужинать.
   Он положил руку ей на колено и погладил его.
   - Ну как?
   - Замечательно, - согласилась Ноэлли.
   - Я даже стану давать тебе деньги на карманные расходы, но небольшие,
  - поспешил он добавить, - их хватит на то, чтобы время от времени ты могла
  купить себе красивые вещи. Единственная просьбе к тебе - не встречаться ни
  с кем, кроме меня. Теперь ты принадлежишь мне.
   - Как ты захочешь, Огюст, - сказала Ноэлли.
   Ланшон удовлетворительно вздохнул. Когда он снова заговорил с Ноэлли,
  голос его звучал мягко.
   - Раньше я ни к кому так не относился. Знаешь почему?
   - Нет, Огюст.
   - Потому что с тобой я чувствую себя молодым. Мы с тобой чудесно
  заживем.
   Они возвратились в Марсель поздно вечером. По дороге оба не проронили
  ни слова - каждый думал о своем.
   - Увидимся завтра в девять в ателье, - заговорил Ланшон. Он сделал
  паузу. - Если утром почувствуешь себя усталой, поспи немного дольше.
  Приходи в полдесятого.
   - Спасибо, Огюст.
   Он вытащил пачку франков и протянул ей.
   - Вот, возьми. Завтра во второй половине дня попробуй подыскать
  квартиру. Если найдешь что-нибудь подходящее,