ы ларрино отродье
  почувствовало, что его ждет, чтобы оно страдало не меньше, чем она сама.
  Теперь подвенечное платье висело рядом с ее кроватью, всегда на виду -
  своеобразное олицетворение зла, вечное напоминание о его предательстве.
   _С_н_а_ч_а_л_а _с_ы_н _Л_а_р_р_и_, _а _п_о_т_о_м _и _о_н _с_а_м_.
   То и дело звонил телефон, но Ноэлли не вставала с кровати и как
  одержимая думала о своем. В конце концов звонки прекратились. Она была
  уверена, что звонил Исраэль Кац.
   Однажды вечером кто-то начал колотить в дверь. Ноэлли продолжала
  лежать. Однако дубасивший не унимался. Пришлось подняться и открыть.
   На пороге стоял Исраэль Кац, и лицо его выражало глубокое
  беспокойство.
   - Боже мой, Ноэлли, я вам звонил несколько дней подряд.
   Он посмотрел на ее разбухший живот.
   - Я подумал, что вы сделали это где-нибудь в другом месте.
   Она отрицательно покачала головой.
   - Нет, вы сделаете это.
   Исраэль уставился на нее.
   - Неужели вы ничего не поняли из того, что я вам говорил? Теперь уже
  поздно! Никто не станет делать этого.
   Он бросил взгляд на пустые бутылки из-под молока и свежие фрукты на
  столе, а затем вновь повернулся к Ноэлли.
   - Ведь вы же хотите оставить ребенка, - продолжал он. - Почему вы
  тогда не признаетесь в этом?
   - Скажите мне, Исраэль, какой он сейчас?
   - Кто?
   - Ребенок. Есть у него глаза и уши? Пальцы на