ать. Уже слишком
  поздно. Вы умрете, а я не хочу нести ответственность за вашу смерть.
  Приезжайте в больницу.
   В ухе у Исраэля раздался щелчок, и он остался с трубкой в руке. Он
  бросил трубку и вернулся в комнату. У него помутилось в голове. Он знал,
  что ничем не может ей помочь. Теперь, при сроке беременности в пять с
  половиной месяцев, ничего нельзя сделать. Ведь он неоднократно
  предупреждал ее, но она его не послушала. Что ж, пусть пеняет на себя. Он
  умывает руки.
   Холодея от ужаса, он стал лихорадочно одеваться.
  
  
   Когда Кац вошел в квартиру Ноэлли, она лежала на полу в луже крови.
  От обильного кровотечения у нее мертвецки побледнело лицо, но на нем не
  отразились те нечеловеческие муки, которые, по всей вероятности,
  испытывало ее тело. На Ноэлли было что-то похожее на подвенечное платье.
  Исраэль опустился на колени рядом с ней и спросил:
   - Что случилось? Как...
   Он тут же замолк, потому что в глаза ему бросилась окровавленная,
  искривленная одежная вешалка, валявшаяся у ее ног.
   - Боже мой! - его вдруг охватил гнев. В то же время он ужасно
  растерялся, потому что не мог справиться с чувством собственной
  беспомощности. Кровотечение усилилось, и нельзя было терять ни секунды.
   - Я вызову "скорую помощь", - сказал он, поднимаясь на ноги.
   Ноэлли потянулась, схватила его за руку и с невиданной силой потащила
  к себе.