ину".
   "Она поборола свой гнев и выложила мне все. Она беспокоилась все
  больше и больше, и ни с кем не могла это обсудить. Ее родители умерли, а
  все друзья остались в Нью-Йорке. Рэг никого не впускал в дом. Это
  налоговая служба, - говорил он, - или ФБР, или ЦРУ. Через некоторое время
  после приезда в Омаху к двери дома подошла девочка, продающая печенье. Рэг
  завопил на нее, велел ей убираться, сказал, что знает, зачем она сюда
  пришла... Она указала ему на то, что девочке только десять лет. Рэг
  ответил ей, что у налоговых инспекторов нет ни совести, ни сердца. И кроме
  того, - добавил он, может быть, это не девочка, а андроид. Андроиды не
  подчиняются законам о детском труде. Он вполне может себе представить, как
  шпионы засылают к нему андроида с кристаллами радия, чтобы выяснить, не
  скрывает ли он от них какие-нибудь секреты... и чтобы нашпиговать его
  раковыми лучами".
   "Боже мой", - вздохнула жена агента. "Она ждала дружеского участия, и
  я был первым человеком, от которого она получила его. Я выслушал историю
  об андроиде, выяснил все о кормлении форнитов и об уходе за ними, о
  форнусе, о том, как Рэг отказывается пользоваться телефоном. Она
  разговаривала со мной из телефона-автомата, расположенного в пяти
  кварталах от дома в аптеке. Она сказала мне, что боится, что на самом деле
  Рэг опасается не налоговой службы, не ФБР и не ЦРУ. Ей казалось, что в
  действительности он боится Их, некоей расплывчатой, анонимной группы,
  которая ненавидит его, ни