ыть понятно, Мэг".
   "Может быть", - ответила она и скосила глаза на своего мужа. "Она
  рассердилась не из-за того, что вы подыграли его фантазиям. Она боялась,
  что вы можете разрушить их".
   "Браво", - редактор зажег новую сигарету. "И еду она убирала по той
  же причине. Если бы еда не исчезала бы из машинки, Рэг пришел бы к
  логическому выводу, основанному на абсолютно алогичной предпосылке. А
  именно, что его форнит умер или покинул его. А значит, не будет и форнуса.
  А значит, он не сможет больше писать. А значит..."
   Редактор позволил сигаретному дыму унести вдаль последние слова и
  продолжил.
   "Он думал, что форниты бодрствуют по ночам. Им не нравится шум - он
  заметил, что не может писать на следующее утро после шумных вечеринок, они
  ненавидят телевизор, они ненавидят электричество. Они ненавидят радий. Рэг
  продал телевизор за двадцать долларов и выбросил электронные часы с
  радиевым циферблатом, - так он писал мне. Затем вопросы. Как я узнал о
  форнитах? Живет ли у меня форнит дома? Если да, то что я думаю по поводу
  того и этого? Я думаю, можно не уточнять. Если вы когда-нибудь покупали
  породистую собаку и можете вспомнить те вопросы, которые вы задавали по
  поводу кормления и ухода за ней, то вы знаете почти все те вопросы,
  которые задал мне Рэг. Один небрежный рисунок под моей подписью открыл
  ящик Пандоры". "Что вы ему ответили?" - спросил агент. Редактор медленно
  произнес: "Вот когда началось настоящее бедствие. И для него, и для меня.
  Джейн просила