тое свечение".
   "Кончалось его письмо так: "Я надеюсь, вы ответите мне и расскажете о
  том, как у вас (и у вашего форнита) складывается ситуация с врагами.
  Хенри, мне кажется, наша встреча не может быть совпадением. Я назвал бы ее
  спасательным кругом, брошенным рукой (Бога? Провидения? Судьбы? Вставьте
  ваш собственный термин) в последний момент".
   "Трудно в одиночестве так долго выносить натиск тысяч врагов. И
  наконец, я узнаю, что я не один... не будет ли слишком сказать, что
  общность нашего опыта стоит на пути между мной и полным уничтожением?
  По-моему, нет. Я должен знать: преследуют ли враги вашего форнита так же,
  как они преследуют Рэкна? Если да, то как вы с ними справляетесь? Если
  нет, то как вы думаете, почему? Повторяю: я должен это знать".
   "Под письмом стоял уже знакомый значок, а еще ниже был постскриптум.
  Одно предложение. Но с почти летальным исходом. В постскриптуме было
  написано: "Иногда я задумываюсь о моей жене".
   "Я перечитал письмо три раза. За это время я выпил бутылку "Черного
  Бархата". Я начал прикидывать, как ответить на письмо. Было очевидно, что
  это - крик утопающего о помощи. Рассказ помогал ему более или менее
  держать себя в руках, но он был уже дописан. Сейчас я должен был помочь
  ему удержаться. Что было совершенно закономерно, раз уж я вляпался во все
  это".
   "Я ходил по дому, по всем опустевшим комнатам. И вынимал все
  электроприборы из розеток. Напоминаю, я был пьян, а в таком состоянии
  внушаемость неизмеримо