восстанавливается, но
  обнаруживает себя в той самой маленькой комнатке с револьвером".
   "Но в тот момент рациональная часть моего "я" была все еще со мной.
  Кровоточащая, покрытая синяками и сильно испуганная, но все еще на своем
  месте. Она говорила: "Все в порядке. Слава Богу, завтра, когда ты
  протрезвеешь, ты сможешь вставить все вилки обратно в розетки. Играй в
  свои игры, если тебе так хочется. Но не больше. Не заходи слишком далеко".
   "Рациональный голос моего "я" был испуган не зря. В нашей душе есть
  что-то такое, что непреодолимо влечет нас к безумию. Каждый, кто смотрит
  вниз с края крыши высокого здания, чувствует хотя бы слабое болезненное
  желание спрыгнуть вниз. И каждый, кто хотя бы один раз приставлял
  заряженный револьвер к виску..."
   "Ой, не надо", - воскликнула жена писателя. "Пожалуйста, не надо".
   "Хорошо", - сказал редактор. "Я просто хочу сказать, что даже очень
  благополучный человек всегда имеет безумие у себя под боком. Я абсолютно
  уверен в этом. Рациональность вшита в наш мозг на живую нитку".
   "Отсоединив все приборы, я отправился в кабинет, написал Рэгу Торпу
  письмо, запечатал его в конверт, наклеил марки, вышел с ним на улицу и
  отправил его. Я не помню, как я совершал все эти операции. Я был слишком
  пьян. Но я сделал вывод, что я все-таки совершил их, так как утром я
  обнаружил рядом с машинкой копирку, марки и коробку с конвертами. Письмо
  было достойно того состояния, в котором я его написал. Оно сводилось к
  тому, что врагов