твой
  доверенный. Отошли чек Рэгу Торпу. Это прикроет ненадолго твою задницу".
   "Пока". Письмо было подписано "Беллис". Не от руки. На машинке".
   "Ну и ну", - снова произнес писатель. "Когда я поднялся, первой
  вещью, на которую я обратил внимание, была моя пишущая машинка. Она
  выглядела скорее как призрак пишущей машинки из дешевого фильма ужасов.
  Еще вчера она была обычным черным конторским "Ундервудом". Когда я
  поднялся - с головой, которая была размером с Северную Дакоту - она была
  вымазана в сером клейком веществе. Последние фразы письма почти не
  читались. Мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что мой
  "Ундервуд" едва ли когда-нибудь оправится от пережитого. Я попробовал на
  вкус вещество и отправился на кухню. На столе стояла вскрытая банка с
  сиропом, из которой торчала ложка. Повсюду между кухней и моей берлогой,
  которая служила мне в то время рабочим местом, был разлит сироп".
   "Кормили форнита", - сказал писатель. "Беллис был сладкоежкой. Во
  всяком случае, вам так казалось".
   "Да. Но даже будучи таким больным и измотанным, я прекрасно знал, кем
  был мой форнит". Он растопырил пальцы рук.
   "Во-первых, Беллис - это была девичья фамилия моей матери".
   "Во-вторых, эта фраза - "свихнется, как пьяный барсук". Это было наше
  с братом жаргонное выражение, когда мы были детьми".
   "И в-третьих, самое неприятное. Эта идиотская ошибка в слове
  "глупость". Почему-то я всегда ее совершал. Я знал одного потрясающе
  образованного