письма местами
  замутнялась. Вот я и опять заговорил об этом: свет, который пронизывал ее
  письмо, чем-то напоминал лучи солнца в тот день, когда оно пробивается
  через тяжелые дождевые облака, предвещающие бурю".
   "При всех этих хороших новостях - друзьях, собаке, служанке и новом
  романе - она тем не менее была слишком проницательна, чтобы поверить в его
  окончательное выздоровление... по крайней мере, мне так казалось из моего
  тумана. У Рэга оставались признаки психоза. Психоз чем-то похож на рак
  легких: ни одна из этих болезней не может пройти сама собой, хотя и у
  сдвинувшихся и у раковых больных могут быть периоды временного
  облегчения".
   "Могу я попросить у вас еще одну сигарету, дорогая?" Жена писателя
  протянула ему одну штуку. "В конце концов", - продолжил он, доставая свой
  "Ронсон", - "знаки его болезни были повсюду. Ни телефона, ни
  электричества. Он кормил свою пишущую машинку так же регулярно, как и
  своего щенка. Соседи-студенты считали его гением, но они не видели, как по
  утрам он надевает резиновые перчатки от радиации, чтобы принести свежую
  газету. Они не слышали, как он стонет во сне, и им не надо было
  успокаивать его, когда он, крича, просыпался от кошмаров, которые не мог
  потом вспомнить".
   "Вы, моя милая", - повернулся редактор к жене писателя, -
  "удивлялись, почему она была так привязана к нему. Но вы ведь не все
  сказали, что было у вас на уме. Не так ли?" Она кивнула.
   "Да. И я не собираюсь перечислять