"Он снял устройство - много времени на это не потребовалось - но
  взгляд его оставался столь же пристальным, и отчасти я мог его понять. Я
  был небрит, от меня несло виски, волосы у меня на голове стояли дыбом,
  пальто было грязным. Он, должно быть, знал, что я уже не хожу на работу,
  что я продал мой телевизор, что телефон и электроэнергию я добровольно
  отключил. Он считал меня сумасшедшим".
   "Возможно я и был сумасшедшим, но, как и Рэг, я не был идиотом. Я
  стал очень любезным. Редакторам по должности полагается уметь располагать
  к себе людей. И я подмазал его десятидолларовым банкнотом. В конце концов
  мне удалось замять это происшествие, но, по тем взглядам, которые я ощущал
  на себе в течение следующих двух недель - моих последних недель в этом
  доме - я понял, что слухи обо мне распространились. Тот факт, что ни один
  из членов жилищной ассоциации не подошел ко мне, чтобы упрекнуть меня в
  неблагодарности, был особенно красноречив. Я сидел при неровном свете
  газового фонаря, единственного источника света на все три комнаты, за
  исключением всех электрических фонарей Манхэттена, свет которых пробирался
  через окна. Я сидел с бутылкой в одной руке и с сигаретой в другой и
  смотрел на участок потолка, где раньше было противопожарное устройство с
  красным глазком, глазком, который был таким безобидным в дневное время,
  что я никогда даже не замечал его. Я думал о неопровержимом факте, что
  хотя я и отключил все электричество, одна штука все-таки работала... а где
  оказалась