асными глазами, с огромным кровоподтеком на левой
  щеке, который я приобрел, стукнувшись о дверь ванной комнаты, пробираясь к
  туалету в кромешной темноте".
   "Кроме того, я не желал разговаривать с этими ребятами в их
  кабинетах. Я просто-напросто был не в состоянии. Давно прошли те времена,
  когда я мог позволить себе зайти в лифт и подняться на сороковой этаж. Так
  что я поджидал их в парках, на лестницах, или, как это случилось с
  Джеридом Бейкером, в баре на сорок девятой авеню. Джерид по крайней мере
  был бы рад пригласить меня в более приличное место, но, как вы понимаете,
  прошли те времена, когда нашелся хотя бы один уважающий себя метрдотель,
  который пропустил бы меня в ресторан для деловых людей". Агент поморщился.
   "Я получал формальные обещания прочесть рассказ, за которыми
  следовали неформальные вопросы о том, как мое здоровье, как много я пью. Я
  помню - весьма смутно - как я пытался объяснить парочке из них, что утечки
  электричества и радиации сбивают все мысли у людей, и когда Энди Риверс,
  возглавлявший отдел художественной литературы в "Американз Кроссингз",
  спросил, не нужна ли мне помощь, я сказал, что это ему нужна помощь".
   "Видишь всех этих людей на улице?" - спросил я. Мы стояли с ним в
  Вашингтон-сквер парке. "У половины, а, может быть, даже у трех четвертей
  из них в мозгу развились злокачественные опухоли. Держу пари, что ты не
  возьмешь рассказ Торпа, Энди. Черт, вы ничего не можете понять в этом
  городе. Ваш мозг находится на электрическом