го же клацанья я закричу. И я буду продолжать кричать до тех
  пор, пока не взорвется мое сердце или моя голова".
   "Мой "Шевроле" стоял на стоянке на улице, с полным баком, весь
  забитый вещами и готовый к отъезду. Я сел за руль и вспомнил о бутылке в
  кармане пальто. Руки так тряслись, что я выронил ее, но она упала на
  сиденье и не разбилась".
   "Я вспомнил о своих помрачениях сознания, и это было именно то, что
  мне нужно, и именно то, что я получил. Я помню, как сделают первый глоток
  из горлышка. Помню второй. Помню, как включил аккумулятор и поймал по
  радио Фрэнка Синатру, который пел "Эта Старая Черная Магия", что мне
  показалось вполне подходящим к случаю. Помню, как я стал подпевать и
  сделал еще несколько глотков. Я стоял на последнем ряду стоянки и мог
  видеть, как чередуются цвета у светофора на углу. Я продолжал думать об
  ослабевающем клацаньи в пустой комнате и угасающем красном сиянии в моей
  берлоге. Я продолжал думать о пыхтящих звуках, вызывающих у меня в
  воображении фигуру занимающегося культуризмом эльфа, который подвесил
  рыболовные грузила на хвостик буквы Ц и упражняется в их поднятии внутри
  моей пишущей машинки. Я все еще видел перед собой шероховатую изнаночную
  поверхность обрывка обоев. Мой ум желал установить, что происходило в
  квартире до моего прихода... желал представить себе, как он, Беллис,
  подпрыгивает и ухватывается за отставший кусок обоев у двери в спальню,
  потому что это была единственная вещь в комнате, отдаленно