нно напоминающая
  бумагу, повисает на нем и в конце концов отрывает и несет его на голове
  обратно к машинке, как пальмовый лист. Я пытался вообразить, как он
  умудрился заправить его в машинку. Я никак не мог отключиться, так что я
  продолжал пить, а Фрэнк Синатра кончил петь и появилась Сара Воган с
  песней "Сейчас Я Сяду и Напишу Себе Письмо", и это опять вполне подходило
  к случаю, так как совсем недавно я делал нечто подобное, или, по крайней
  мере, думал до сегодняшнего вечера, что делал, пока не случилось то, что,
  так сказать, заставило меня пересмотреть свою позицию по этому вопросу, и
  я подпевал старой доброй Саре и, очевидно, именно в этот момент я наконец
  отключился, потому что сразу после второго припева, без всякого перерыва,
  я почувствовал, как кто-то бьет меня по спине, а потом заводит руки за
  спину и вновь отпускает их и снова бьет по спине. Это был водитель
  грузовика. После каждого удара я чувствовал, как фонтан воды поднимается к
  горлу и собирается уж вернуться обратно, но не возвращается, так как он
  поднимает мои локти, и каждый раз, как он это делает, на меня наступает
  приступ рвоты, и рвет меня даже не "Черным Бархатом", а обычной речной
  водой. Когда я наконец смог поднять голову и осмотреться, было шесть часов
  вечера, и прошло три дня с тех пор, как я сидел в салоне своего "Шевроле",
  и я лежал на берегу Джексон-ривер в западной Пенсильвании, примерно в
  шестидесяти милях от Питсбурга. Мой "Шевроле" торчал в реке кверху задом".
   "Не найдется ли еще выпить,