и собираюсь ее напечатать. Если вспомнить о его паранои-дальных фантазиях
  по поводу их, это представляется более чем вероятным".
   "Когда я летел на машине в Джексон-ривер, у меня с собой был оригинал
  и три фотокопии с него. Все это лежало в картонной папке. Если бы я
  положил папку в чемодан, рассказ был бы сейчас у меня, потому что зад моей
  машины так и не погрузился в воду. И даже если бы это случилось, страницы
  можно было бы высушить. Но я хотел, чтобы папка лежала поближе ко мне, так
  что я положил ее на приборную доску. Когда машина погрузилась в воду, окна
  были открыты. Страницы... Я полагаю, что они выплыли из окон и были
  унесены к морю. Я скорее поверю в это, чем в то, что они сгнили со всем
  остальным мусором на дне этой реки, или были съедены рыбами, или с ними
  случилось что-нибудь еще менее эстетичное. Верить в то, что они были
  унесены к морю, гораздо более романтично и несколько менее правдоподобно,
  но в выборе того, во что верить, я позволяю своей фантазии, так сказать,
  немного поблуждать".
   Редактор сел за руль своего маленького автомобильчика и уехал.
  Писатель стоял и смотрел ему след до тех пор, пока задние фары не исчезли
  во мгле. Потом он пошел к дому. Мэг ждала его в самом начале дорожки и
  улыбалась ему несколько неуверенно. Она крепко прижала руки к груди, хотя
  вечер был теплым.
   "Мы остались вдвоем", - сказала она. "Пошли в дом?" "Давай".
   На середине пути она остановилась и спросила: "Пол, в твоей пишущей
  машинке случайно не живут форниты?"