один из них,
  чтобы не заблудиться. Стены были влажными. С них и с потолка стекали капли
  воды, которые изредка попадали ему в лицо.
   Донован начал вслух считать шаги. Затем его голос перешел в шепот, что
  как нельзя лучше подходило к окружавшему его темному подземелью.
   Лампочка фонарика светилась все тусклее. Донован насчитал уже тысячу, две
  тысячи шагов. И тут пол штольни начал медленно подниматься. Фонарик замигал
  и почти петух. Донован выключил его, чтобы дать глазам привыкнуть к слабому
  свету, который пробивался спереди. Бледный, серый, но это был дневной свет!
   Позади уже осталось добрых две мили. Инстинкт подсказал ему, что особых
  отклонений от взятого вначале направления на юг у него не было. Донован
  подумал, что сейчас очень пригодился бы фонарь помощнее и компас. Он пошел
  прямо на наиболее яркий источник света.
   Вскоре вокруг стало настолько светло, что можно было различить цвет
  кирпича, которым был выложен коридор. Местами вместо кирпича виднелись
  каменные блоки, которые были положены здесь еще в нормандские времена.
   "Бог ты мой, - подумал Донован, - насколько стара эта штольня".
   Тоннель закончился деревянной решеткой. За ней рос камыш и кусты, которые
  полностью скрывали вход в штольню. Найти его можно было только случайно.
   Донован отодвинул решетку и вышел на тропинку, ведущую к шеренге молодых
  деревьев. Прямо перед ним лежали руины старой мельницы.