я ко
  мне, тетя Одри. После того как вновь появятся космофургоны. Прислушивайся ко
  мне. Ты должна вырваться отсюда. Это очень важно. Потому что...
   На сей раз перед ней промелькнула череда образов. Некоторые появлялись и
  исчезали слишком быстро, другие она опознала: пустая банка "Шефа Бойярди"
  ,
  лежащая в канаве, старый, разбитый унитаз, автомобиль без колес и без
  стекол. Разбитые вещи. Использованные вещи.
   Последним, перед тем как контакт прервался, Одри успела увидеть свой
  портрет, стоящий на столике в холле. Глаза на портрете отсутствовали, их то
  ли выкололи, то ли выдрали.
   Сет отпустил ее и отошел, наблюдая, как она хватается за край стола и
  тяжело поднимается. Желудок, набитый медом, который заставил ее проглотить
  Тэк, тянуло вниз. Сет выглядел как всегда: отстраненный, эмоционально
  опустошенный. Однако под глазами остались светлые полоски. Да, остались, так
  что его слезы ей не привиделись.
   - 0-и. - тупо буркнул он (они с Хербом полагали, что это могло означать
  "Одри"), повернулся и вышел из кухни. Вернулся в "берлогу", где все еще
  продолжалась стрельба. А когда она закончится? Наверное, он перекрутит
  пленку и пустит ее вновь, с самого начала.
   Но он говорил со мной, думала Одри. Говорил вслух и телепатически. По
  своей модели игрушечного телефона. Только у него телефон этот очень уж
  большой.
   Из кладовки она достала щетку, начала заметать макароны и муку. В
  "берлоге" орал Рори Колхаун: