ические шестидесятые.
   Эта женщина - карикатура, думает Питер. Первая сексуальная фантазия
  какого-то подростка.
   По мере того как Питера подтягивает все ближе к человеку без лица, до
  него доходит нечто еще более ужасное: этого человека нет. Нет и той парочки,
  и самого черного фургона. Он вспоминает субботний утренник, ему тогда было
  шесть или семь лет, Питер в кинотеатре подошел к самому экрану и впервые
  понял, что все это понарошку. Экран-то ровный, белый и гладкий, каким и
  должен быть, чтобы иллюзия казалась явью. И сейчас Питер удивлен никак не
  меньше, чем в тот раз. Я же вижу дом Херби Уайлера, думает он. Я вижу его
  сквозь фургон.
   ДЖЕКСОН!
   Но голос-то реален, как и пуля, оборвавшая жизнь Мэри. Питер кричит от
  пронзающей его боли, на мгновение прижимает тело жены к груди, а потом
  бросает его на мостовую, не отдавая себе отчета в том, что делает. Словно
  кто-то поднес к его уху раструб переносного, на батарейках,
  громкоговорителя, перевел рычажок на максимальную громкость, а потом
  выкрикнул его фамилию. Кровь брызгает у Питера из носа, выступает в уголках
  глаз.
   ТУДА, ПАРТНЕР!
   Черно-серебряная фигура, эфемерная, но угрожающая, указывает на дом
  Уайлеров. Голос - единственная реальность. Ничего больше просто не
  существует. Питер дергает головой. Так сильно, что очки сползают с носа.
   У НАС ЕЩЕ МНОГО ДЕЛ! ПОРА БЫ И НАЧИНАТЬ!
   Он не идет к дому Херби и Одри Уайлеров, его