из-под посудомоечной
  машины. Он все еще похохатывал и вытирал с глаз слезы. Как хорошо, что он
  смог отвести душу. Я поднялась, чтобы взять совок и щетку.
   - Наверное Сет очень привязался к старому "Парусу мечты", - только и
  сказал Херб. Сейчас три часа пополудни, и мы перерыли весь дом. Сет пытался
  помогать как мог. У меня защемило сердце, когда я увидела, как он
  заглядывает под диванные подушки, словно его пропавший космофургон мог
  завалиться туда, как четвертак или корочка пиццы. Херб начинал поиски полный
  радужных надежд, говоря, что фургон слишком велик и ярко раскрашен, чтобы мы
  могли его не заметить. Я тогда подумала, что он прав. Откровенно говоря, я и
  сейчас думаю, что он прав, только почему мы не можем найти этот фургон?
  Дневник я пишу за кухонным столом и вижу отсюда, как Херб на коленях ползает
  вдоль живой изгороди у дальнего конца нашего участка, шебуршит под кустами
  рукояткой грабель. Меня так и подмывает сказать ему, чтобы он перестал, ведь
  Херб уже третий раз обследует зеленую изгородь, но язык не поворачивается.
   Шум наверху. Сет встает после дневного сна, так что с писаниной пора
  заканчивать. Убрать с глаз долой. Из мозга вон. И все будет хорошо. Я,
  правда, думаю, что Сет с большей легкостью читает мысли Херба, нежели мои.
  Почему, сказать не могу, но уверенность в этом у меня есть. А Хербу о
  дневнике я не говорю.
   Тот, кто прочитает дневник, скажет: мы чокнутые. Только сумасшедшие могут
  держать