ейнбеком, Синклером Льюисом и (после публикации
  "Радости") Владимиром Набоковым, свернул на подъездную дорожку ничем не
  примечательного дома на углу Медвежьей и Тополиной улиц. Билл подозрительно
  косился на поливальную распылительную головку на лужайке, алюминиевую
  сетчатую дверь, газонокосилку, стоявшую на подъездной дорожке, - бензинового
  бога, терпеливо ожидающего, когда ему воздадут должное. Потом Билл
  повернулся, уставился на подростка, который на роликах катил по асфальту, с
  наушниками на голове, тающим мороженым в руке и со счастливой улыбкой на
  прыщавой физиономии. Случилось это шесть лет назад, летом 1990 года, и когда
  Билл Харрис, влиятельный литературный агент, вновь посмотрел на Джонни,
  улыбки на его лице как не бывало.
   "Это же несерьезно, Джонни", - в голосе Билла сквозило неверие. "Очень
  даже серьезно", - ответил ему Джонни, и по его тону Билл понял, что Джонни
  не разыгрывает его. "Но почему? - последовал вопрос. - Святой Боже, почему
  Огайо? Я уже чувствую, как у меня падает Ай-кью , а я ведь только что приехал сюда. Мне
  уже ужасно хочется подписаться на "Ридерз дайджест" и послушать по радио
  какого-нибудь болтуна. Так что уж скажи мне почему. Я считаю, что ты просто
  обязан сказать. Сначала этот кошачий детектив, теперь местечко, где
  фруктовый коктейль до сих пор считается деликатесом. Скажи мне, в чем здесь
  цимес, хорошо?" И Джонни ответил, что хорошо, а цимес в том, что все
  кончено.