Нет, разумеется, нет. Это сказала Белинда. Не Билл Харрис, а Белинда
  Джозефсон. Только что.
   Джонни с усилием вынырнул из воспоминаний и огляделся. Он сидел на полу в
  гостиной, держа руку Кирстен в своих ладонях. Холодную и застывшую. Белинда
  склонилась над Кирсти с полотенцем в руке. На плече Белинды висела белая
  салфетка. Белинда не плакала, но на лице ее читались любовь и печаль. Она
  вытирала залитое кровью лицо Кирстен.
   - Вы сказали... - начал Джонни.
   - Вы меня слышали. - Белинда, не глядя, отвела назад руку с измазанным в
  крови полотенцем, и Брэд взял его. Белинда сняла салфетку с плеча,
  развернула и накрыла ею лицо Кирстен. - Господи, упокой ее душу.
   - Я - за, - поддержал Белинду Джонни. Он не мог оторвать глаз от
  проступающих на белой ткани красных точек: три на одной щеке, две на другой,
  с полдюжины на лбу. Джонни провел рукой по собственному лбу, вытирая пот. -
  Господи, как мне ее жаль.
   Белинда посмотрела на Джонни, потом на мужа.
   - Полагаю, нам всем ее жаль. Вопрос в другом: кто следующий?
   Прежде чем кто-то из мужчин успел ответить, в комнату вошла Кэмми Рид.
  Бледная, но решительная.
   - Мистер Маринвилл. Он повернулся к ней:
   - Джонни.
   Кэмми не сразу поняла, о чем речь (потрясения замедляют мыслительный
  процесс), но в конце концов до нее дошло, что его больше устраивает
  обращение по имени. Она кивнула.
   - Джонни, конечно, как скажете. Вы нашли револьвер? Патроны к нему есть?