другом. Лучше всего.., добираться туда ползком.
   Питер пересек двор по диагонали, по пути задев столик бедром. Несколько
  книг и журнал "Поэзия Джорджии" свалились со столика и упали на землю, но
  Питер даже не посмотрел в их сторону. Его слабеющий взгляд не отрывался от
  зеленой лесополосы, окаймляющей с востока Тополиную улицу. А "новая южная
  готика" Питера уже нисколько не интересовала.
  
  3
  
   Когда это произошло, Джэн говорила не о Рэе Соумсе. Она вопрошала, почему
  Бог создал мир, в котором тебя должны целовать и лапать мужчины с грязными
  коленками, которые моют голову четыре раза в месяц. А то и реже. Разумеется,
  она имела в виду Рэя, только опускала имя.
   И впервые с тех пор, как Одри нашла здесь убежище, она почувствовала, как
  ее разбирает злость, свидетельствующая о том, что нежная дружба начинает
  давать трещины. Одри больше не желала выслушивать бесконечные рассуждения
  Джэн об ее отношениях с Соумсом.
   Одри стояла у входа в беседку, смотрела на луг, вслушивалась в жужжание
  пчел и гадала, а что она здесь, собственно, делает. Люди нуждались в ее
  помощи, люди, которых она знала, более того, питала к ним симпатию. Часть
  ее, та, которая умела убеждать, твердила, что не стоит о них и думать,
  поскольку этих людей отделяют от нее четыреста миль и четырнадцать лет,
  только Одри понимала: это ложь. Убедительная, но ложь. Вот луг этот -
  иллюзия. Луга этого в реальности не существует.
   Но я должна побыть здесь, подумала