а она. Должна.
   Возможно, но обсасывание любви-ненависти, испытываемой Джэн к Соумсу,
  внезапно до смерти ей наскучило. Одри ужасно хотелось развернуться на
  каблуках и бросить: "Слушай, не пора ли тебе перестать скулить и бросить
  его? Ты молода, красива, у тебя прекрасная фигура. Я уверена, ты найдешь
  мужчину с чистыми волосами и вымытыми частями тела, к которым ты
  неравнодушна".
   Если б она сказала такое Джэн, ее бы точно унесло отсюда, как унесло из
  райского сада Адама и Еву, когда они слопали яблоко, которое не следовало
  трогать. Однако ее исчезновение не меняло главного. А если она сможет
  промолчать и позволит Джэн стрекотать и дальше, на что она переключится? В
  сто пятидесятый раз скажет, что, хотя Пол - самый красивый из "Битлз", она
  могла бы переспать только с Джоном? Словно группа "Битлз" не распалась, а
  Джона не убили.
   Но прежде чем Одри успела что-то сказать или сделать, новый звук вторгся
  в уютный мир весеннего луга, где тишину нарушали лишь жужжание пчел,
  стрекотание кузнечиков в траве да говорок двух молодых женщин. Дребезжащий
  звук, похожий на звон колокольчика, с помощью которого в стародавние времена
  учительница созывала детей в классы после перемены.
   Одри повернулась, поскольку больше не слышала голоса Джэн. Но удивляться
  тут было нечего:
   Джэн исчезла. А на дощатом столике, изрезанном инициалами с датами,
  восходящими чуть ли не к первой мировой войне, звонил телефон Тэка.