й коробочке, возможно, с блеснами для рыбалки.
   - Потому что это хорошие блесны, и я не хочу, чтобы их украли, -
  механически ответил Джонни, думая о том, где же может быть эта маленькая, на
  восемь или девять машинописных страниц, история. В "Библиотеке Маринвилла" в
  Фордхэмском университете? Возможно. В доме в Коннектикуте, который когда-то
  он делил с Терри, где теперь жила Терри и откуда, собственно, она с ним и
  разговаривала? Тоже возможно. В данный момент его отделяло от этого дома
  всего десять миль.
   - Ты должен найти эту историю, - гнула свое Терри. - История-то
  получилась. Ты написал ее в то время, когда даже не знал, сколько в тебе
  было хорошего. - Пауза. - Ты слушаешь?
   - Да.
   - Я всегда знаю, когда говорю то, что тебе не нравится. Только тогда ты и
  замолкаешь. Надуваешься.
   - Я не надуваюсь.
   - Надуваешься, надуваешься. - А потом Терри произнесла самую важную
  фразу. Напоминание о той глупой истории, которую Джонни написал для ее
  отвратительного племяша, воплотилось в двадцати миллионах долларов, которые
  принесли ему тысячи и тысячи книг о приключениях Пэта, но эта фраза значила
  куда больше, чем баксы или книги. Как тогда, так и теперь. Вроде бы говорила
  Терри вполне буднично, но слова эти поразили Джонни в самое сердце, словно
  предсказание дельфийской пророчицы.
   - Тебе надо вернуться назад, - произнесла женщина, когда-то Терри
  Маринвилл, а теперь Терри Олви.
   - Что? - переспросил Джонни,