ребрасывался фризби с братом и двумя девушками. Лицо Дэвида
  сморщилось, губы задрожали, на подбородок выплеснулись капельки слюны. Он
  зарыдал. Мать обняла его и начала качать из стороны в сторону.
   - Все хорошо. - Глаза Кэмми сухо блестели, как камешки на дне пересохшей
  реки. - Все хорошо, дорогой, все хорошо. Мама с тобой, и все хорошо.
   Джонни вернулся на тропу. Он бросил быстрый взгляд на мертвое животное.
  Воздух над тушей дрожал, словно над жаровней, из нее текли ручейки густой
  розовой жидкости. Потом Джонни посмотрел на Кэмми и ее оставшегося сына.
   - Кэмми. Миссис Рид. Я не стрелял в Джима. Клянусь, не стрелял. Произошло
  следующее...
   - Замолчите, - ответила она, не глядя на Джонни. Дэйв возвышался над
  матерью на полтора фута, превосходил ее весом на семьдесят фунтов, но она
  качала его с той же легкостью, как в далеком прошлом, когда ему было восемь
  месяцев и у него болел животик. - Я не хочу знать, что тут случилось. Мне
  без разницы, что тут случилось. Давайте вернемся домой. Ты хочешь вернуться
  домой, Дэвид?
   Плача, не поднимая головы, он кивнул над ее плечом.
   Сухие глаза Кэмми, переполненные горем, обратились к Брэду.
   - Принесите другого моего мальчика. Мы не можем оставить его рядом с
  этим. - Она бросила взгляд на разлагающуюся, вонючую тушу пумы и вновь
  посмотрела на Брэда. - Принесите его. Вы меня понимаете?
   - Да, мэм, - ответил Брэд. - Разумеется, я вас понимаю.
  
  7
  
   Том Биллингсли стоял у кухонной