ался, что приложил к этому руку.
   Мы отлично проводили время до того, как пережили "легкий испуг".
   Гейрин разрешил старшему мальчику, Джеку, отвезти нас к валу,
  окаймлявшему карьер.
   Надо ли говорить, в каком он был восторге? Думаю, Джек Гейрин тут же
  отдал бы мне свой голос, реши я баллотироваться на должность Бога. Хорошая
  это была семья, и все очень любили маленького мальчугана. Конечно, их
  потрясло внезапное обретение им дара речи, но как много людей радикально
  изменили бы из-за этого свои планы? А вот они изменили, и, насколько я могу
  судить, без единого слова протеста.
   Малыш лопотал всю дорогу, что-то я понимал, что-то нет. Говорил он по
  большей части о персонажах "Золотого дна", о ранчо Пондероза, о
  преступниках, серебряных шахтах.
   И еще о каком-то мультфильме.
   Про каких-то мотокопов. Он показывал мне фигурку, изображающую героиню
  этого мультфильма, рыжеволосую даму с бластером, который малыш мог вынимать
  из кобуры и как-то вставлять ей в руку.
   К тому же он барабанил ручками по борту вездехода и называл его "Рука
  справедливости". Когда он произнес это впервые, Джека от смеха бросило на
  руль (ехали мы не быстрее десяти миль в час) Он еще сказал: "Да, а я
  полковник Генри.
   Предупреждаю, впереди Силовой коридор"!
   И все расхохотались. Я тоже, захваченный общим энтузиазмом.
   И лишь гораздо позже я вспомнил, что среди прочего маленький Сет не раз
  упоминал "старую шахту".