ала, что штольня ее пугает, а я ответил ей, что
  она пугает и меня.
   Девочка спросила, рискнул бы я войти в штольню, и я ответил, что никогда.
  "Причина в том, что я боюсь призраков?" - поинтересовалась она, и я ответил,
  что боюсь не призраков, а новых завалов. Штольню прорубили в хрупкой
  кристаллической породе, прочность которой еще уменьшили многочисленные
  взрывы при вскрышных работах. Я сказал ей, что не войду в штольню, пока в
  ней через каждые пять футов не установят стальную крепь. Я понятия не имел,
  что еще до исхода дня окажусь в штольне. Так глубоко, что не смогу видеть
  солнечный свет.
   Я отвел их в ангар, который служил нам и конторой, и раздевалкой, снабдил
  всех касками, а потом показал всевозможные машины и механизмы, объясняя
  назначение каждого.
   Маленький Сет во время экскурсии почти ничего не говорил, но его глазки
  ярко блестели.
   Вот мы и подошли к "легкому испугу", который стал причиной моих сомнений
  и кошмарных снов (не говоря уже об угрызениях совести, а это совсем не
  пустяк для мормона, который воспринимает религиозные аспекты более чем
  серьезно). В тот момент для всех нас испуг был далеко не "легким", да и
  теперь, если подумать серьезно, я сильно сомневаюсь в правильности нашей
  классификации степени испуга. Находясь в Перу (я искал там бокситы, когда
  письмо Одри Уайлер пришло на адрес отделения "Дип эс" в Безнадеге), я
  неоднократно возвращался к этому происшествию, а с десяток раз