поднимался по склону к черному зеву старой штольни,
  который находился лишь в двадцати ярдах от дна карьера. Я это увидел и
  понял, что мать не успеет перехватить его. А если его не успеют перехватить,
  то он залезет в штольню, как, видимо, и задумал.
   Мое сердце хотело уйти в пятки, но я не позволил и вместо этого со всех
  ног бросился к штольне.
   Я догнал миссис Гейрин в тот момент, когда Сет достиг желтых лент,
  огораживающих штольню.
   На мгновение мальчуган остановился, и я даже подумал, что дальше он не
  пойдет.
   Я решил, что он испугается темноты, а также идущего из штольни запаха
  золы, сожженного кофе и пережаренного мяса. Но он вошел, не обращая внимания
  на мои истошные крики, призывающие его не делать этого.
   Я велел матери мальчика не лезть в темноту, сказал, что я сам приведу
  его, и попросил наказать то же самое мужу и сыну, но, разумеется, Гейрин мне
  не подчинился.
   Думаю, в схожей ситуации на его месте я поступил бы так же.
   Я поднялся по склону и подлез под желтые ленты.
   Малышу наверняка даже не пришлось нагибаться.
   Я услышал слабый шум, обычно доносящийся из старых выработок, похожий на
  грохот далекого водопада.
   Не знаю, что он означает, однако шум этот мне не нравится, никогда не
  нравился.
   Голос призраков.
   Но в тот день я услышал и другой звук: легкое потрескивание.
   Вот оно понравилось мне еще меньше.
   Когда я заглядывал в штольню раньше, после того, как ее обнаружили, звука
  этого не было,