олос вроде бы стал громче, но я не тешил себя надеждами: под
  землей звук распространяется по особым законам.
   Мы шли и шли, уж не знаю сколько, наклон штольни становился круче, воздух
  - горячее. Костей заметно поубавилось, зато прибавилось кусков породы,
  отвалившихся от потолка и вывалившихся из стен. Я мог бы поднять луч фонаря
  и посмотреть на состояние потолка, но побоялся это сделать. Мне не хотелось
  даже думать о том, как глубоко мы забрались.
   Скорее всего прошли не меньше четверти мили.
   Может, и больше. Я уже начал думать, что назад нам не вернуться.
   Потому что потолок того и гляди обрушится прямо на нас. К счастью, смерть
  нас ждала быстрая, не то что у китайцев, которые задохнулись или умерли от
  жажды в этой же штольне.
   Почему-то мне вспомнились пять или шесть библиотечных книг, оставшихся
  дома. Вернут ли их за меня в библиотеку или она вычтет стоимость этих книг
  из моего наследства? Что за глупые мысли приходят человеку в голову, когда
  он загнан в угол!
   Перед тем как луч моего фонарика выхватил из темноты мальчугана, он
  сменил мелодию. Новую я не признал, но его отец сказал мне (после того как
  мы поднялись на поверхность), что мелодия эта из мультфильма о мотокопах. Я
  упоминаю об этом лишь потому, что на мгновение или два у меня возникло
  ощущение, что "ла-ла-ла" и "дум-ди-дум" вместе с ним выводил кто-то еще и
  пели они дуэтом. Гейрин тоже это заметил, я увидел его лицо в отсвете
  фонаря, он был испуган