ые фотографии, фотография мистера Саймса и полочка с телефоном. Но
  это место Сета, время Сета, и он может добавлять что хочет и когда хочет.
   Сет тянется к пульту. Рука его чуть дрожит. В кино и мультфильмах
  персонажи ничего не боятся. Когда Папаше Картрайту надо действовать, чтобы
  спасти Пондерозу, он всегда знает, что надо делать. Лукас Маккейн, Роуди
  Йетс, шериф Стритер не понимают, что такое колебания. А вот Сет колеблется.
  Нет у него полной уверенности в себе. Игра подошла к концу, и Сет в ужасе
  оттого, что может допустить непоправимую ошибку. Ибо он по-прежнему в курсе
  того, что происходит наверху (там для него мир Тэка). Если он передвинет эти
  рычажки вниз...
   Времени на раздумья нет. Одри, уже в ванной. Одри рвется к маленькому
  мальчику, который сидит на унитазе, спустив вниз грязные плавки, маленькому
  мальчику, который сейчас не более чем восковая кукла с дышащими легкими,
  бьющимся сердцем, кукла, покинутая обеими душами, Одри опускается перед
  мальчиком на колени, обнимает его, покрывает его лицо поцелуями, забыв обо
  всем: ванной, ситуации, Маринвилле, стоящем у двери.
   И теперь Сет чувствует красный рой, это Тэк, летящий через кухню. Час
  пробил, да, пора.
   Рука Сета достигает пульта и начинает один за другим опускать рычажки.
  Зеленые лампочки над ними гаснут, загораются красные, расположенные внизу. С
  каждым опущенным рычажком поток информации о том, что творится наверху,
  мелеет Сет блокирует органы чувств