ись напасти. Ни Одри, ни
  бедный сиротка, которого она воспитывала (хотя касательно Сета речь едва ли
  могла идти о воспитании, подумала Белинда), не вышли из дома. Куда-то уехали
  на весь день? Возможно, но Белинда видела Одри не далее как в полдень, та
  возилась на лужайке с распылительной головкой. Белинда порылась в памяти и
  решила, что не ошиблась со временем. Помнится, она еще отметила для себя,
  что Одри совершенно опустилась. Безрукавка и шорты грязные. А как ей могло
  прийти в голову покрасить свои темные волосы в этот ужасный пурпурно-красный
  цвет? Если Одри думала, что будет выглядеть моложе, то она жестоко ошиблась.
  И ей следовало бы помыть голову. Волосы какие-то сальные, слипшиеся.
   В молодости Белинде иной раз хотелось стать белой: белые девушки жили
  веселее, не были такими зажатыми, но теперь, когда дело шло к пятидесяти и
  климаксу, она радовалась, что у нее черная кожа. Белым женщинам требовалось
  куда больше времени и сил, чтобы держать себя в форме. Возможно, у них иной
  обмен веществ.
   - Я пытался позвонить копам. - Джонни Маринвилл сошел на мостовую, словно
  намереваясь подойти к Джозефсонам, но остановился. - Мой телефон... - Он
  замолчал, словно не зная, как закончить фразу. Белинде это показалось
  удивительным. Она-то полагала, что Маринвилл не полезет за словом в карман
  даже на смертном одре.
   - Так что с вашим телефоном? - полюбопытствовал Брэд.
   Джонни выдержал паузу, словно выбирая вариант ответа, и остановился