таранит "лумину". Во все стороны летят осколки задних фонарей, отваливается
  задний бампер, сминается багажник. Джонни видит, как голову Мэри бросает
  назад, потом вперед, так мотается цветок на длинном стебле под резкими
  порывами ветра. Протестующе визжат шины "лумины", раздается громкий сухой
  хлопок - лопается правое переднее колесо. Автомобиль тащит налево, сдувшаяся
  шина хлопает по асфальту, диск слетает с оси и катится по улице, словно
  фризби близнецов Ридов.
   Джонни все видит, все слышит, все чувствует, поток информации
  захлестывает его, а мозг настаивает на том, чтобы разложить все по полочкам,
  представить происходящее вокруг как цепь событий, которые впоследствии можно
  было бы связно изложить на бумаге.
   Грозовые небеса раскрываются, начиная опорожнять накрывший Тополиную
  улицу холодный резервуар. Джонни видит, как темнеет тротуар, чувствует, что
  все новые капли падают ему на шею, спину и грудь, слышит крик Брэда
  Джозефсона: "Господи, да что же это?"
   Фургон все таранит "лумину", тащит ее вниз по улице, отвратительно
  скрежещет металл по металлу, со звонким щелчком открывается замок багажника,
  крышка взлетает вверх, открывая запаску, какие-то старые газеты, оранжевый
  цилиндр порошкового огнетушителя. Левое переднее колесо "лумины"
  переваливает через бордюрный камень, фургон выталкивает легковушку на
  тротуар, теперь передним бампером она упирается в забор между домом
  Виллингсли