ая приклад в плечо. Первый выстрел
  уходит в "молоко". Второй сшибает наружную радиоантенну "лумины". Третий
  сносит левую половину головы Мэри Джексон. Она отталкивается от машины и
  бредет к дому Старины Дока, кровь хлещет на плечо и пропитывает ткань блузы,
  волосы на мгновение вспыхивают (Джонни видит, он все видит), но их тут же
  гасит дождь. Мэри поворачивается к Джонни, смотрит на него одним глазом, и
  блеск молний наполняет этот глаз огнем. Затем нога на высоком каблуке
  подгибается, и Мэри падает на спину, будто сраженная очередным громовым
  раскатом, ее волосы чуть дымятся, как не до конца затушенная в пепельнице
  сигарета. Мэри лежит на лужайке Биллингсли около керамической немецкой
  овчарки, к которой прикреплена табличка с его фамилией и номером дома. Ноги
  Мэри разбросаны в стороны, и Джонни, к полному своему изумлению, видит то,
  что нельзя принять ни за что иное. На ум ему приходит старая шутка про
  алкоголика, у которого все троится перед глазами: "Насчет тех, что по бокам,
  я сказать ничего не могу, но посередине точно Уилли Нелсон". Джонни громко
  смеется. Жену Питера Джексона только что убил призрак, стрелявший из
  фургона, за рулем которого сидел другой призрак (призрак инопланетянина в
  униформе конфедератов), и леди умерла без порток. Ни в том, ни в другом нет
  ничего смешного, но Джонни тем не менее смеется. Хотя бы для того, чтобы не
  закричать от ужаса. Он боится, что не сможет остановиться, если закричит.