Джонни на негнущихся ногах сходит с тротуара на мостовую. Он поднимает
  руки, видит, что ногти уже побелели (видит все, да, конечно, и понимает,
  почему этот тип в маске инопланетянина из "Близких контактов"
  показался ему знакомым), и отбрасывает со лба мокрые волосы. Молнии
  прорезают небо - яркие трещины на черном стекле, в кроссовках уже хлюпает
  вода, в воздухе стоит запах пороха. Джонни знает: через десять или
  пятнадцать секунд запах пропадет, уйдет в землю, его смоет дождем, но пока
  этот запах есть, словно для того, чтобы не дать Джонни поверить, будто все
  это галлюцинации.., то, что его бывшая жена Терри называла "мозговыми
  судорогами".
   Да, он видит "киску" Мэри Джексон, наиболее желанную часть женского тела,
  звавшуюся в его школьные годы "бородатой улиткой". Джонни не хочет думать об
  этом, не хочет видеть то, что видит, но не ему командовать парадом. Все
  барьеры в его мозгу рушатся, как они рушились, когда Джонни писал книги (это
  одна из причин, по которым он больше не пишет романов, и не просто одна из,
  но славная), ход времени замедляется по мере того, как усиливается
  восприятие, и вот он уже в фильме Сержио Леоне ,
  где люди умирают медленно, словно танцуют в подводном балете.
   Маленький кусачий крошка Смитти, вспоминается Джонни голос в телефонной
  трубке, что же ты кусаешь мамку за титти? Почему этот голос напоминает ему о
  человеке в странном костюме, а еще больше о маске инопланетянина