оваться в локомотив,
  часть "поганки" уползает в сторону. Джонни видит две фигуры с ружьями. Одна
  - человеческая, это бородач, одетый в униформу армии конфедератов, как и
  инопланетянин, сидевший за рулем синего фургона. Вторая фигура - существо в
  ином одеянии: черный цвет, воротник-стойка, серебряные пуговицы. В этом тоже
  есть что-то нацистское, как и в самом фургоне, но не одеяние привлекает
  внимание Джонни, не от его вида он теряет дар речи, а рвущийся крик
  застывает в горле.
   Над воротником-стойкой нет ничего, кроме темноты. У него нет лица,
  успевает подумать Джонни, прежде чем бородатый и тот, что в черном,
  открывают огонь. У него нет лица. Совсем нет лица.
   И Джонни Маринвилла, который видит все, осеняет: он, наверное, умер, это,
  возможно, ад.
  
   Письмо Одри Уайлер (Уэнтуорт, штат Огайо) Джейнис Конрой (Плейнвъю, штат
  Нью-Йорк) от 18 августа 1994 года:
  
   Дорогая Джейнис!
   Большое тебе спасибо за звонок. Разумеется, письмо с соболезнованиями я
  тоже получила, но если бы ты знала, сколько радости доставил мне твой голос,
  услышанный вчера вечером в телефонной трубке. Я словно глотнула холодной
  воды в жаркий день. А может, просто приятно услышать нормальный голос, когда
  тебя засасывает в трясину.
   Ты поняла хоть что-то из того, что я наговорила тебе по телефону?
  Уверенности в этом у меня нет. В последние дни я, можно сказать, не в себе.
  Хотя Херб и старается мне помочь, но для меня все встало с ног на