яда.
  Задрав голову, она рассматривала первые появляющиеся на небе звезды.
  Мэри отвернулась, чувствуя, что если она и дальше будет смотреть на это
  грустное, вытянувшееся лицо, у нее разорвется сердце.
   Более знаменитые горожане пока еще не появлялись. Конечно - завершив
  дневные труды, они скопились за сценой, прихорашиваясь и репетируя свои
  реплики. Готовились к классному представлению.
   Кларк молчал, пока они шли по заросшему травой центральному проходу,
  вечерний ветерок ерошил ему волосы, и Мэри они показались сухими, как
  солома. На лбу и в уголках рта у Кларка прорезались морщинки, которых
  она прежде не видела. Выглядел он так, словно после ленча в Окридже
  похудел на пятнадцать килограммов, никаких следов Нашпигованного
  Гормонами Мальчишки, и Мэри решила, что он исчез навсегда. И еще решила,
  что ей это безразлично.
   "Кстати, лапочка, а ты-то сама как выглядишь?"
   - Где мы сядем? - спросил Кларк. Голос его был слабым и равнодушным
  -голос человека, которому кажется, что все происходящее вокруг - это
  сон. Мэри высмотрела официантку с лихорадкой на губе. Она сидела
  четырьмя рядами ниже, теперь одетая в светло-серую блузку и
  хлопчатобумажную юбку, на плечи был наброшен свитер.
   - Там, - сказала Мэри, - рядом с ней. - Кларк, ни слова не говоря,
  повел ее туда.
   Официантка подняла глаза на Мэри с Кларком, и Мэри заметила, что
  глаза у нее уже не бегают - все-таки