меланхолично ответил
  он.
   - Раньше мы должны побольше разузнать.
   Потом мы посетили несколько магазинов со скромными вывесками - там
  были прилавки с товаром, покрытые плесенью. На ржавых крюках все еще
  висели люстры, на складе пылилось множество изделий из дуба и сосны,
  кованые вещички.
   Мы зашли в два дома по пути к церкви в центре городка. Оба дома
  оказались исполненными в пуританском стиле, забиты коллекционными
  вещами, которые вот так просто можно было взять в руки; оба дома были
  пусты и полны зловещих запахов. Ничего, казалось, не жило и не двигалось
  во всем этом мире, кроме нас. Мы не видели ни насекомых, ни птиц, ни
  даже паутины на окнах. Только пыль.
   Наконец, мы достигли церкви. Она возвышалась над нами, суровая,
  неприветливая, холодная. Окна были черными, затемненными изнутри.
  Божественность, святость покинули ее давным-давно. Точно так. Мы
  поднялись по ступенькам, н я взялся за огромную железную дверную ручку.
  Мы с Келвином обменялись мрачными взглядами, а потом я открыл дверь. Как
  долго эту дверь не открывали? Должен сказать откровенно, что я, видимо,
  был первым за последние пятьдесят лет. Вероятно, даже больше. Ржавые
  петли заскрипели, когда я открывал ее. Запах гниения и запустения
  коснулся нас, и запах был почти осязаем. Кел звучно откашлялся и
  непроизвольно затряс головой, словно хотел глотнуть чистого воздуха.
   - Сэр, вы уверены,