а перевалило за полдень, а
  дрова еще не привезли, я решил пройтись пешком в деревню. Моей целью
  было навестить Томпсона, человека, с которым вел дела Кел.
   День выдался приятным, полным живительной прохлады яркой осени, и
  вскоре я достиг усадьбы Томпсона. Кел остался дома, чтобы попытаться
  найти какие-либо следы разгадки тайны в библиотеке дяди Стефана, но он
  дал мне верные ориентиры. У меня было прекрасное настроение, что
  редкость в последние дни, и я даже простил Томпсону задержку с доставкой
  дров. Двор Томпсонов оказался сильно заросшим высокой травой,
  покосившиеся стены нуждались в ремонте. Слева у сарая я увидел свинью,
  готовую к ноябрьскому убою. Она хрюкала и барахталась в грязном
  свинарнике. В захламленном дворе между домом и дворовыми постройками
  женщина в старом клетчатом платье кормила цыплят, разбрасывая корм,
  который держала в переднике. Когда я окликнул ее, она повернула ко мне
  бледное, невыразительное лицо. Неожиданно ее голос, подзывавший цыплят,
  изменился, превратившись в испуганный крик, очень удививший меня. Я мог
  только предположить, что она приняла меня за Стефана. Она поднесла руки
  ко рту, собираясь совершить крестное знамение от дурного взгляда и снова
  завизжала. Корм для цыплят рассыпался по земле, а цыплята с
  пронзительными криками разбежались по двору.
   Пока я собирался еще раз задать ей вопрос, неуклюжая фигура человека,
  одетого