взгляд невольно,
  как и мой, был привлечен видом скал и крыш Чапелвэйта, ярко выделявшимся
  на фоне океана. Большой эркер сверкнул в лучах заходящего солнца, словно
  бриллиант. Зрелище было восхитительным, но в то же самое время странно
  тревожащим. Женщина неожиданно повернулась ко мне и неистово
  воскликнула:
   - Мистер Бун, вы должны немедленно покинуть Чапелвэйт!
   Я был поражен.
   - С тех пор, как вы переехали сюда, злом наполнен даже воздух. С
  прошлой недели, с тех пор, как вы появились в этих проклятых местах,
  Господь явил знамения.
   Нимб над ликом луны; стаи козодоев, которые кричат по-петушиному на
  кладбищах; преждевременные роды. Вы должны уехать!
   Когда я снова обрел дар речи, я спросил ее так вежливо, как только
  мог:
   - Миссис Клорис, то, о чем вы говорите, предрассудки. Вы должны это
  знать.
   - Это предрассудки, что Барбара Браун родила ребенка без глаз? Или
  что Клифтон Брокитт увидел в лесу ровную, шириной в пять футов,
  полосу... Там в лесу за Чапелвэйтом, а растения вокруг той полосы все
  увяли и поблекли. И может быть, вы, тот кто посещал Жребий Иерусалима,
  заявите, что в брошенном людьми городе никто не живет? Я не смог
  ответить. Отвратительная церковь снова встала у меня перед глазами.
   Женщина сжала изуродованные ревматизмом руки, пытаясь успокоиться.
   - Я знаю о тех событиях только со слов своей матери, и ее мать раньше
  рассказывала ей об этом.