подвала гранитную стену сменило полированное дерево,
  которое казалось совсем черным и не отражало бликов. Здесь подвал
  заканчивался альковом. Мы оказались в углу и теперь нужно было куда-то
  повернуть, чтобы продолжать осмотр подвала. Мы так и поступили.
   Казалось, словно мы постепенно погружались в зловещее прошлое,
  встающее перед нами.
   В алькове стоял стул, а над ним, прикрепленная к балке наверху,
  покачивалась сгнившая веревка - кусок пеньки.
   - Здесь он повесился, - прошептал Кел. - Боже! - Да... И труп его
  дочери лежал у его ног... Точнее, на ступенях, ведущих в подвал.
   Кел замолчал и я увидел, как его глаза расширились, уставившись на
  что-то у меня за спиной. Потом он завопил.
   Как, Бони, я могу описать зрелище, открывшееся нашим глазам? Как могу
  я описать тебе отвратительных обитателей наших стен?
   У дальней стены что-то зашевелилось, и из темноты показалось злобное
  лицо - лицо с глазами из эбонита; лицо, оскалившееся в агонии. Беззубо
  зиял рот. Желтая, разлагающаяся рука потянулась к нам! Чудовище издало
  громкий, мяукающий звук и, покачиваясь, шагнуло вперед. Свет свечи
  коснулся его... И я увидел полуистлевшую веревку у него на шее! А у него
  за спиной двигался еще кто-то. Я буду видеть это во сне до самых своих
  последних дней: девушка с бледным, покрытым плесенью лицом красавица с
  трупным оскалом; девушка, чья голова вывернулась в поклоне на
  недопустимый