двадцать четыре g a . Хотя Кел ничего мне не сказал, подозреваю, что он
  подсыпал мне в чай сонный порошок, чтобы воспрепятствовать моим
  намереньям. Он добрый заботливый друг, желает только лучшего, и я ничего
  не скажу ему.
   Конечно, я все тщательно обдумал. Завтра днем! Я спокоен, решителен,
  но, кажется, чувствую, что моя лихорадка может вернуться. Если это так,
  то все должно сделать завтра.
   Возможно ночью было бы лучше, и даже Пламень Ада не сможет заставить
  меня отказаться и отложить поход в город призраков. Я не в состоянии
  больше писать. Пусть Бог благословит и поддержит тебя, Бони.
   Постскриптум.
   Птицы снова стали кричать и ужасные звуки в стенах возобновились. Кел
  не знает, что я не сплю.
   Чарльз.
   (Из записной книжки Келвина МакКена).
  
  27 октября 1850 года
  
   Его не переубедить. Очень хорошо. Я иду с ним.
  
  4 ноября 1850 года
  
   Дорогой Бони, слабость чувствую невероятную. Я не уверен в дате, ведь
  мой календарь подсчет отливов и приливов, заходов и восходов солнца... А
  такой календарь слишком неточен. Я сижу за столом, где написал тебе
  первое письмо из Чапелвэйта, и смотрю на темное море, над которым быстро
  гаснут последние солнечные Лучи. Никогда больше я этого не увижу. Эта
  ночь - последняя ночь моей жизни.
   Как тяжело море обрушивается на скалы! Оно бросает клочья Иены в
  темнеющее небо, как флаги, сотрясая пол подо мной. В оконном стекле вижу
  свое отражение бледное,