кайф, - подумал Берт
  некстати. - Потом будут в красках рассказывать не один год."
   Он бежал.
   Он промчался мимо бензоколонки, оставив позади городок. В груди
  хрипело и клокотало. Тротуар кончился. У него была только одна
  возможность, один шанс уйти от погони и остаться в живых. Впереди зеленые
  волны кукурузы с двух сторон подкатывали к узкой полоске дороги. Мирно
  шелестели длинные сочные листья. Там, в полумраке высокой, в человеческий
  рост, кукурузы, надежно и прохладно.
   Он промчался мимо щита с надписью: ВЫ ПОКИДАЕТЕ ГАТЛИН, САМЫЙ
  СИМПАТИЧНЫЙ ГОРОДОК В НЕБРАСКЕ... И НЕ ТОЛЬКО В НЕБРАСКЕ. ПРИЕЗЖАЙТЕ К
  НАМ, НЕ ПОЖАЛЕЕТЕ!
   Это уж точно, промелькнуло в затуманенном сознании Берта.
   Он помчался мимо щита, точно спринтер, набегающий на финишную
  ленточку, резко взял влево и нырнул в заросли, на ходу скидывая спортивные
  тапочки. Кукурузные ряды сомкнулись за ним, как морские волны. Они с
  готовностью приняли его, взяли под свою защиту. Он испытал внезапное,
  удивившее его самого облегчение - словно второе дыхание открылось.
  Иссушенные зноем легкие расширились, впуская свежий воздух.
   Он бежал по междурядью, пригнувшись, задевая плечами листья, отчего
  они еще долго подрагивали. Пробежав около двадцати ярдов, он свернул
  вправо, параллельно дороге, и еще ниже пригнулся из опасения, что его
  темная голова может быть слишком заметной среди