ха перебил запах гнили.
  Под облаками, высматривая добычу, летали чайки.
   Я обернулся. Рядом со мной стоял МакКен.
   - Вы не пойдете туда один, - сказал он. Усмешка по-прежнему не
  покидала его лицо.
   - Но, Келвин, - начал было я.
   - Нет, ни слова! Мы пойдем вместе и сделаем то, что должны сделать.
   Иначе я поверну вас назад насильно. Вы не здоровы. Одного я вас не
  отпущу.
   Невозможно описать ту борьбу эмоций, которая охватила меня: смущение,
  оскорбленное самолюбие, благодарность... И, конечно, самым великим была
  любовь!
   Молча обогнули мы летний домик и солнечные часы, прошли по заросшему
  травой пустырю и углубились в лес. Стояла мертвая тишина... Птицы не
  пели, не стучал дятел.
   Только в воздухе чувствовался запах соли. Откуда-то издалека потянуло
  гарью костра.
   Деревья были увиты осенними цветами, но мне показалось, что
  ярко-красный цвет преобладает над всем остальным.
   Вскоре запах соли исчез и появился другой, более неприятный запах. Он
  был самым отвратительным, с которым я когда-либо сталкивался. Когда мы
  пришли к покосившемуся мосту, который пересекал реку, я ожидал, что Кел
  вновь попросит меня отложить начатое дело, но он промолчал, остановился,
  глядя на мрачный шпиль, который, словно насмешка, тянулся к голубому
  небу, потом взглянул на меня, и мы пошли дальше. Быстро и немного
  побаиваясь, мы приблизились к церкви Джеймса Буна. Дверь до сих пор была
  полуотворена