а после нашего бегства. Казалось, кто-то следит за нами из
  темноты.
   Когда мы поднялись на несколько ступеней, душа у меня ушла в пятки,
  руки задрожали, когда я коснулся дверной ручки и толкнул ее. Запах
  внутри стал еще более сильным, еще более противным, чем раньше.
   Мы вошли в помещение и, не останавливаясь, пошли дальше, в главный
  зал. Там стоял кавардак.
   Что-то гигантское поработало тут, все порушив. Скамьи оказались
  перевернутыми и сваленными в кучу, словно деревянный лом. Оскверненный
  крест лежал у восточной стены, и зазубренное отверстие в стене
  свидетельствовало о силе, которая похозяйничала тут.
   Маслянистые лампады были сброшены со своих мест и вонь китового жира
  смешалась с ужасным зловонием, которым пропитан был весь городок. Внизу
  центральный придел словно призрачная тропа был пересечен черной полосой
  ихора, смешанного со зловещими на вид каплями крови. Наши взоры
  обратились к кафедре... Только она казалась нетронутой. На
  богохульственной книге, пристально глядя на нас остекленевшими глазами
  лежал мертвый ягненок.
   - Боже! - прошептал Келвин. Мы приблизились, стараясь не запачкать
  обувь липкой жидкостью. В зале эхом отдавались наши шаги и, казалось, их
  звукам вторил громкий смех.
   Мы вместе пошли вперед. Ягненок не был разорван или заколот. Нам
  показалось, что он был раздавлен, словно мех с кровью, кости его были
  переломаны неведомой