елтеющих кукурузных
  султанов. Он несколько раз менял направление, пока по-настоящему не
  углубился в заросли, а затем еще какое-то время продолжал бежать, неуклюже
  вскидывая ноги и беспорядочно перескакивая из ряда в ряд.
   Наконец он рухнул и прижался лбом к земле. Он слышал лишь собственное
  спертое дыхание, в мозгу, как заезженная пластинка, крутилось: какое
  счастье, что я бросил курить, какое счастье...
   Тут в его сознание проникли голоса: его преследователи перекликались
  на расстоянии, иногда сталкиваясь нос к носу с криком: "Это мой ряд!" Берт
  немного успокоился: они приняли много левее да и искали слишком уж
  беспорядочно.
   Хотя он совсем выбился из сил, пришлось заняться раной. Кровотечение
  прекратилось. Он свернул платок в длину и снова наложил на рану.
   Он полежал еще немного, и вдруг пришло ощущение, что ему хорошо (даже
  боль в плече была терпимой), может быть, впервые за долгое время. Он
  почувствовал себя физически крепким, способным развязать самые невероятные
  узлы его брака с Вики - всего два года, а из них как будто все соки
  высосали.
   Он одернул себя за эти мысли. Его жизнь висела на волоске; о судьбе
  жены можно было догадываться. Возможно, ее уже нет в живых. Он попытался
  вызвать в памяти Викино лицо и таким образом рассеять ощущение эйфории, но
  ничего не получилось. Вместо этого перед глазами стоял рыжий детина с
  торчащим из горла ножом.
   Стойкие